Художник Дмитрий Мохов вспоминает съемки легендарной картины «Христос приземлился в Гродно» по сценарию Владимира Короткевича

196 праглядаў

Философия перфекционизма

Съемки фильма Владимира Бычкова по сценарию Владимира Короткевича «Христос приземлился в Гродно» собрали на «Беларусьфильме» цвет кинематографической элиты того времени. Оператором картины стал Анатолий Заболоцкий, уже снявший «Через кладбище» Виктора Турова и «Альпийскую балладу» Бориса Степанова и готовящийся к судьбоносной встрече с Василием Шукшиным, чтобы подарить зрителям «Печки-лавочки» и «Калину красную». Композитор — Олег Каравайчук, ныне признанный классиком. Художником выступил Шавкат Абдусаламов, чьими работами восхищались Андрей Тарковский, Тонино Гуэрра, Юрий Норштейн, Микеланджело Антониони. «Главное, что подарил мне фильм «Христос приземлился в Гродно», — знакомство с величайшим художником нашего времени Шавкатом Абдусаламовым», — говорит известный белорусский художник-архитектор Дмитрий Мохов, которого мы попросили вспомнить подробности съемок фильма.
 

Кино как город мастеров

— Это был 1967 год, — вспоминает Дмитрий Максимович. — На киностудии «Беларусьфильм» запустился в работу новый цветной широкоэкранный фильм по сценарию Владимира Короткевича «Христос приземлился в Гродно» режиссера Владимира Бычкова. По произведениям Короткевича уже делали спектакли, он был известным писателем. В 1967-м я был студентом-дипломником Белорусского театрально-художественного института, до этого отучившись на архитектурной специальности политехнического института. Еще будучи студентом, в 1964 году участвовал в съемках картины Бычкова «Город мастеров». Главным художником там работал Александр Бойм. Я считаю его своим первым учителем в том, что касается кинематографа. Потом был 1965 год, когда режиссер Борис Степанов снимал «Альпийскую балладу», главным художником фильма являлся Вячеслав Кубарев.

И вот возник фильм по сценарию «Христос приземлился в Гродно», у которого позже появилось еще и второе название — «Житие и вознесение Юраса Братчика». Главным художником был приглашен уже знаменитый на тот момент Шавкат Абдусаламов, художник с мировым именем. Позже он будет работать с Элемом Климовым на «Агонии» и с Андреем Тарковским на «Сталкере». Знакомство с ним считаю главным событием, которое мне подарила эта картина.

Шавкат — гениальный художник, но главная проблема заключалась в том, что все его гениальные эскизы надо было претворять в жизнь, реализовывать и строить по ним реальные декорации. Здесь, конечно, возникали проблемы. Но поскольку я был связан с архитектурой, наверное, меня и назначили к нему декоратором. Шавкат оказал на меня очень большое влияние и как художник, и как человек, и как философ. Потом он позвал меня работать на большой кинематографический проект — «Сказание о Рустаме» на киностудию «Таджикфильм». Это было большое кино на важную для Таджикистана национальную тему, мы ни в чем не были стеснены, финансирование было огромным. Местные власти выполняли любой каприз съемочной группы. На кону стоял престиж одной из советских республик. Но это было позже…

Итак, наступил момент строительства декораций. Конечно, как и в любом проекте, имели место павильонные декорации, но они были незначительными. Главный огромнейший комплекс «старинного города Гродно» надо было построить по эскизам Шавката Абдусаламова на берегу Черного моря в Ялте в местечке Понизовка. Мы вывезли туда очень много строительных материалов.

Таким увидел Гродно художник Шавкат Абдусаламов

Сыграть на цветовой гамме

— Когда я увидел эскизы Шавката, был ошарашен: как тонко и своеобразно он почувствовал наш белорусский регион, как передал его своеобразие в цветовой гамме, в народных типажах. Ко всем фильмам он подходил только с собственным оригинальным решением, которое никогда не повторялось. Фильм почти уже заканчивался, осталось сделать только монастырский комплекс в Острошицком городке, когда Шавкат ушел с картины. Этот комплекс он попросил сделать меня. Я разработал его и построил. Такова была степень доверия Абдусаламова ко мне. Он вообще перевернул во мне многое: отношение к искусству, философии, понимание природы художественного творчества, его целей и задач… Об этом можно говорить много, кто знает Абдусаламова, понимает, о чем я говорю. У меня сохранился его эскиз «Белоруссия». Там невероятная атмосфера, очень точная цветовая гамма.

Он нарисовал для картины Владимира Бычкова идеальный Гродно — город-сказку, город-сон. Таких улиц, собора и корчмы в реальном Гродно не было, но они существовали в творческой фантазии Шавката. И все это я для картины «Христос приземлился в Гродно» построил. Разработал комплекс чертежей, у нас тогда на киностудии «Беларусьфильм» было свое проектное бюро, я им их показал и понял, что так никто не делал ни до, ни после меня.

В группе царил хороший дух творчества и взаимопонимания. В эпизодах снялись композитор картины Олег Каравайчук и сам Шавкат Абдусаламов. Снимались известные актеры первой величины — Лев Дуров, Илья Рутберг, Алексей Смирнов, Донатас Банионис, Любовь Румянцева и другие. Оператором был Анатолий Заболоцкий — на тот момент, пожалуй, оператор номер один на «Беларусьфильме». Просто супероператор!

Кстати, Христа поначалу должен был играть Ролан Быков. Но, по-моему, жена заподозрила какую-то интригу с его стороны: у Быкова действительно была подруга в Минске. Супруга тут же нашла ему контракт в Болгарии и увезла с кинопроб. Хотя Ролан приезжал на пробы в Минск.

Художник Шавкат Абдусаламов.

— Дмитрий Максимович, а Владимир Короткевич появлялся на съемках?

— Конечно. Иногда и выпивали вместе. Владимир Семенович запомнился мне бесконечно добрым и общительным человеком. Ему нравилось, как реализуется его замысел. Часто, когда дело касалось белорусской классики, возникали какие-то штампы. А с Абдусаламовым не проходили. Это совсем другой уровень мышления и подход в работе. Другого мышления человек.

— Но дальнейшая судьба фильма оказалась достаточно драматичной?

— Для всех было большой неожиданностью то, что фильм не выпустили на экраны. Его приехала смотреть кинематографическая комиссия из Москвы, несколько человек. К нему всячески придирались, и версии, почему это происходит, были разные. Кто-то увидел в картине аналогии с политической ситуацией и фигурой Никиты Хрущева. Для нас это было все довольно странно, потому что никаких дополнительных подтекстов, кроме тех, что написал Короткевич, мы в эту работу не вкладывали. Так или иначе, я видел потом, как на территории «Беларусьфильма» жгли костры, и на фоне пламени, как говорили работники киностудии, снимали новые тексты для фильма. Очень много текстов, прозвучавших в ленте, было удалено. В любой драматургии есть конфликт и действие, у Короткевича они были выстроены безупречно, и если вынималось одно слово, это словно бы вынимался один кирпичик из здания.

Фильм был порезан цензурой, но малым экраном его все-таки выпустили, потому что деньги были потрачены. Прошли годы, и режиссер Владимир Бычков приехал на киностудию, чтобы вернуть фильму изначальный вид, что-то выправить. Возможно, ему помог в этом оператор Анатолий Заболоцкий. Так что сегодня мы видим этот фильм уже в несколько исправленном виде, таким, каким его задумывали Владимир Короткевич, режиссер Владимир Бычков и художник Шавкат Абдусаламов.

pepel@sb.by

Фото из личного архива Дмитрия Мохова
Тэатры